— Простите, у нас таких вещей не бывает.

— А вам никогда не приходилось слышать, будто у мосье Трамбле есть любовница или что он предается какому-нибудь пороку?

— Нет, мосье. Никогда. И я убежден, что с ним этого не могло быть.

Коротко и ясно. И если Мегрэ не желает понимать, что он заходит слишком далеко даже для комиссара сыскной полиции… Однако Мегрэ не сдавался:

— Странно… Дело в том, что в течение семи лет, до вчерашнего дня включительно, мосье Трамбле каждое утро уходил из дому и отправлялся на работу к вам в контору и каждый месяц приносил жене жалованье.

— Прошу прощения, но этого не может быть. Ему недвусмысленно указывали на дверь.

— Значит, это был образцовый служащий?

— Отличный служащий.

— И в его поведении не было ничего…

— Нет, мосье, ничего. Прошу извинить, но меня ожидают два оптовых покупателя из провинции, и…

Уф! Ну и духотища! Почти как в комнатках на улице Де-Дам. Приятно было очутиться снова на воздухе, снова увидеть свое такси, шофера, уже успевшего выпить в соседнем бистро стаканчик минеральной воды и теперь вытиравшего усы.

— Куда прикажете, мосье Мегрэ? — Все шоферы знали его, и это как-никак тоже было приятно.

— На улицу Де-Дам, старина…

Так-так, значит, семь лет подряд этот самый Морис Трамбле уходил в положенное время из дому и отправлялся к себе на работу, и семь лет подряд…

— Остановишься где-нибудь по дороге, я заскочу выпить у стойки…

Перед встречей с мадам Трамбле и господами из прокуратуры, которые, должно быть, уже толкутся в квартирке на улице Де-Дам.

Только таким ли уж он был бедняком, вот в чем вопрос.

II. Убийца с больной печенью и любитель канареек

Что с тобой, Мегрэ? Ты не спишь?